LuBian

28 декабря 2020 года из кошельков LuBian — китайско-иранского майнинг-пула, входившего в топ-10 крупнейших в мире и контролировавшего около 6% глобального хешрейта Bitcoin, — исчезло примерно 127 000 BTC, на тот момент около $3,5 млрд. Об утечке никто не заявил: пул тихо свернул работу в течение нескольких недель, а о краже узнали лишь спустя почти пять лет, когда её проследила аналитическая компания Arkham Intelligence в августе 2025 года.

Как устроена атака

Это не фишинг, не взлом админ-аккаунта и не баг смарт-контракта — смарт-контрактов тут вообще не было. По данным Arkham, проблема была в самом алгоритме, которым софт LuBian генерировал приватные ключи: вместо полноценно случайного источника энтропии он выбирал ключи из заметно более узкого и предсказуемого множества значений. Из-за этого задача, обычно невозможная вычислительно, — подобрать 256-битный приватный ключ, — превращается в перебор по гораздо меньшему набору кандидатов. Тому, кто нашёл уязвимость, не нужно было ломать сервер или обманывать сотрудника: достаточно было прогнать тот же слабый алгоритм и получить совпадение. Свыше 90% средств пула ушло одной волной за один день, а спустя два дня прошёл ещё один, меньший перевод BTC и USDT на Omni-layer.

Что было дальше

LuBian попытался договориться: в блокчейне сохранились более тысячи мелких транзакций на адреса атакующего с просьбой вернуть средства за вознаграждение — на одни только эти сообщения пул потратил около $40 000 в BTC (Bitcoin News). Ответа не последовало, и к февралю 2021 года пул прекратил работу. Похищенные монеты пролежали без движения несколько лет, пока в 2024 году Arkham не зафиксировала новую активность на этих кошельках. Это привело ко второму, куда более значимому повороту: в октябре 2025 года Минюст США раскрыл крупнейшую в своей истории гражданскую конфискацию — около 127 271 BTC (на тот момент около $15 млрд) с кошельков, которые следствие связало с Чэнь Чжи, главой камбоджийской Prince Group. Согласно обвинительному заключению и анализу Elliptic, сам LuBian функционировал как майнинговая ширма для отмывания доходов от принудительно-трудовых скам-лагерей Prince Group. Отсюда открытый вопрос, на который ни одна из компаний не даёт однозначного ответа: действительно ли монеты украл внешний злоумышленник, или «кража» была внутренним перемещением средств внутри собственной сети Чэнь Чжи. В любом случае ни одна из этих $3,5 млрд не вернулась ни LuBian, ни кому-либо, кто мог бы называться пострадавшим, — монеты конфискованы в пользу правительства США как доходы по не связанному с LuBian делу о мошенничестве.

Что из этого следует

• Майнинг-пулы держат такие же крупные общие балансы, как биржи, но без сопоставимых аудитов безопасности и обязательств раскрывать инциденты — слабость в коде генерации ключей может оставаться незамеченной годами, потому что оператора никто не обязывает признавать потерю.
• Длина ключа ничего не значит, если процесс его генерации не по-настоящему случаен. «Перебираемый» 256-битный ключ почти всегда означает сломанный источник энтропии, а не то, что вычислительные мощности догнали математику, — тот же класс бага уже встречался в других биткоин-кошельках со слабой случайностью.
• У вкладчика кастодиального пула или кошелька нет видимого сигнала о слабой генерации ключей; практически единственная защита — выбирать провайдеров, которые документируют метод генерации ключей и проходят по нему независимый аудит.
• Публичный реестр Bitcoin работает в обе стороны: он позволил краже пять лет оставаться незамеченной, но та же неизменность записи дала аналитикам проследить монеты, как только они снова пришли в движение, — прослеживаемость, которая в итоге привела к конфискации правоохранителями, а не к возврату средств пострадавшим от исходной потери.