Mango Markets V3

11 октября 2022 года, около 22:23 UTC, трейдер, позже публично назвавшийся Авраамом «Ави» Айзенбергом, вывел с работающей на Solana платформы кредитования и перпетуальных контрактов Mango Markets свыше $110 млн, оставив протоколу порядка $115 млн безнадёжного долга (CFTC, sec3). Уязвимости в смарт-контракте не было — атака использовала способ, которым Mango оценивал для целей залога собственный токен управления MNGO.

Как устроена атака

Айзенберг открыл два аккаунта в Mango, пополненных USDC через FTX. На одном была открыта крупная лонг-позиция по перпетуальному контракту MNGO-USDC, на втором (тоже под его контролем) — зеркальная шорт-позиция. Фактически он торговал сам с собой и почти не рисковал собственным капиталом (sec3).

Затем он потратил относительно скромную сумму на скупку MNGO на спот-рынках Jupiter, Raydium и Serum — тех же низколиквидных площадках, откуда оракул Mango брал цену токена. Примерно за 30 минут цена по оракулу выросла более чем в 13 раз, а последовавшая волна принудительных ликвидаций шортов подтолкнула цену ещё выше, прежде чем она обрушилась обратно к нулю после закрытия позиции (CFTC, rekt.news).

Поскольку риск-движок Mango использовал эту завышенную спотовую цену для переоценки нереализованной прибыли по лонг-позиции, бумажная прибыль Айзенберга раздулась до сотен миллионов долларов. Он зафиксировал этот PnL ончейн-транзакцией, превратив его в доступный залог, и под него занял и вывел wrapped SOL, застейканный SOL, BTC, USDT и USDC — опустошив кредитные пулы протокола раньше, чем цена успела скорректироваться (sec3). Позже регуляторы назвали это первым в своей практике делом о манипуляции оракулом в DeFi (CFTC).

Что было дальше

В течение нескольких часов было принудительно закрыто более 4000 коротких позиций, а общий заблокированный объём (TVL) в Solana упал более чем на 20% (rekt.news). Айзенберг публично заявил, что его действия были «легальной и прибыльной торговой стратегией», а не кражей, и предложил Mango DAO сделку: вернуть около $67 млн и оставить себе порядка $47 млн в качестве неформального «баг-баунти» — при условии, что DAO не будет инициировать уголовное преследование. Используя влияние в голосовании, связанное с самим эксплойтом, он сам проголосовал за собственное предложение, которое было принято с одобрением свыше 99% (sec3).

Эта неформальная амнистия не остановила американских регуляторов. В январе 2023 года CFTC и SEC подали гражданские иски о мошенничестве и манипуляции рынком, а федеральная прокуратура предъявила Айзенбергу уголовные обвинения в товарном мошенничестве, манипуляции рынком и мошенничестве с использованием средств связи (CFTC). Его арестовали в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико, 26 декабря 2022 года, а 18 апреля 2024 года суд присяжных в Манхэттене признал его виновным по всем трём пунктам. Неожиданный поворот произошёл 23 мая 2025 года: федеральный судья Арун Субраманян отменил все уголовные приговоры, указав, что обвинение выбрало неверную юрисдикцию (все операции Айзенберг проводил из Пуэрто-Рико, а не из Южного округа Нью-Йорка), а пункт о мошенничестве с использованием средств связи не устоял, поскольку у Mango не было пользовательского соглашения, определяющего понятие «займа», — то есть заведомо ложного заявления юридически не было. По имеющимся данным, гражданские иски SEC и CFTC остаются открытыми (TRM Labs). DAO Mango использовал казну и страховой фонд, чтобы полностью компенсировать средства вкладчикам, чьи счета не пострадали от действий атакующего, — в обмен на отказ этих вкладчиков от дальнейших претензий (sec3).

Что из этого следует

• Код не был взломан — атака целиком состояла из легитимных вызовов функций протокола. Аудит, проверяющий только логику контрактов, не поймает архитектуру, где рыночная цена токена с тонкой ликвидностью одновременно служит оценкой залога под этот же токен.
• Предупреждающий признак был виден заранее: MNGO имел низкую глубину рынка, но при этом принимался как высоколиквидное залоговое обеспечение через собственный перпетуальный рынок Mango. Любой протокол, сочетающий низколиквидный токен с щедрыми лимитами заимствования под него, несёт тот же структурный риск.
• Пост-инцидентное голосование DAO не нейтрально по умолчанию: Айзенберг голосовал за урегулирование, используя влияние, связанное с самим эксплойтом. DAO нужен механизм исключения замешанных кошельков из голосования по компенсациям заранее, а не постфактум.
• Отмена приговоров в 2025 году показала, что уголовное право пока не поспевает за отсутствием пользовательских соглашений в DeFi: действие, выглядящее как эксплойт, не гарантированно будет признано мошенничеством в суде. Это повышает относительную значимость ончейн-защиты — диверсификации оракулов, лимитов заимствования, circuit breakers — по сравнению с расчётом на постфактум-преследование.